Потом поведал, как из лагеря Носящих Пробор я увел пятнистую лошадь, убил врага и добыл еще одно ружье.

Как после этого люди выкрикивали мое имя! Шум был такой, как будто гремел гром, и я был счастлив.

Отец взял мою лошадь, и я пошел в Великий Вигвам, где меня ожидал знахарь Солнца – Творец Погоды.

– Ты готов? – спросил он, сурово глядя на меня.

– Да.

– Ты хорошо подумал о великой боли, которую будешь испытывать во время этого обряда? Ты вполне уверен, что выдержишь ее?

– Поскольку я дал обет Солнцу, я должен выдержать.

– Что ты выбираешь: волочить череп или быть подвешенным у центрального столба?

– Я предпочитаю череп.

– Хорошо! Он ожидает тебя. Сними рубашку, – приказал он.

На мне остались только пояс, набедренная повязка и мокасины. Знахарь стал молить Солнце сжалиться надо мной, вымазал мое лицо и все тело черной краской. Затем он вывел меня из Великого Вигвама, направляя одной рукой. В другой у него был длинный остроконечный кремневый нож. Я представил, что буду чувствовать, когда он вонзит этот нож мне в спину...

Старый знахарь повел меня в вигвам для потения, на вершине которого, как я уже говорил, находился череп бизона, выкрашенный в красное и черное. Через глазные впадины у него были пропущены длинные сыромятные веревки, которыми он и был привязан к крыше.

Старик снял череп и поставив на землю, развязал веревки. Затем он поднял свою руку с ножом к небу и стал просить Солнце обратить свой взор на меня, бедное дитя, которое собирается исполнить принесенный ему обет. Он молил Солнце дать мне силу вынести это. Потом, встав за мной, он сжал одной рукой мое правое плечо. Другой проколол ножом кожу ниже лопатки. Я почувствовал сильную боль, но не вздрогнул. Женщины в толпе заплакали от жалости ко мне.

Ведя ножом вниз, он сделал разрез длиною в четыре пальца. Рядом он нанес еще один. Делал он это очень медленно, лезвие кремня было тупое, и старик приложил немало усилий, чтобы прорезать мою кожу. Я чувствовал, что кровь обильно течет по моей спине. Боль была ужасной, по мне градом бежал пот. Но хуже всего было, когда знахарь стал пропихивать под кожей завязки, отделяя ее от мяса.