— Да про старое, — неохотно отозвался тот. — Ну, про их знаменитый поход к границам Канады, когда часть племени сиу пыталась окончательно уйти из территории Штатов в Канаду, чтобы, соединившись с племенем «сожженных лесов», попытаться дать отпор бледнолицым.

— Он упоминает какие-то имена. Что это значит?

— А, видите ли. Индейцы этих местностей чтят двух своих сашемов-женщин! Одна звалась Ялла, другая — она жила сравнительно недавно и была дочерью Яллы от белого, от некоего Девандейла — звалась Миннеагой.

— Сахемы-женщины? Своего рода Жанны д'Арк краснокожих? — удивились чужестранцы. — И чем они прославились?

— Обе — неукротимой свирепостью! Ялла погубила столько трапперов и солдат, как ни один вождь-мужчина, причем ее любимым занятием было скальпировать белых пленников!

— А ее дочь, Миннеага?

— Она играла главную роль в последних стычках с нашими войсками. Но если вы хотите, джентльмены, я могу вам подробно рассказать всю эту историю, потому что мой отец тоже был одним из участников трагедии, близко знал всех ее героев.

— Расскажите!

И когда краснокожий бард смолк, траппер принялся рассказывать странную и страшную кровавую повесть минувших дней. Повесть о грозных битвах, о скитаниях. Об ужасных жестокостях, применявшихся обеими сторонами, — повесть о том, как догорало великое пламя несколько столетий назад вспыхнувшего пожара — борьбы между краснокожими и белыми.

Началось дело с того, что молодой охотник, некий Девандейл, попал в плен к сиу и был пощажен ими по настоянию дочери влиятельного вождя, красавицы Яллы, на которой и женился по индейскому обычаю.

Но цивилизованного человека отталкивала от себя страстная и не по-женски властная Ялла, и Девандейл бежал от сиу, оставив Яллу с ребенком-сыном.

Вернувшись к жизни белого человека, Девандейл обзавелся новой семьей, позабыв о существовании Яллы, но не позабыла о нем Ялла: она поклялась, что отомстит изменнику, навлекшему на нее позор.