Однако верный друг вернулся и привёл с собой остальных собак. Были они исхудавшие, со всклокоченной шерстью. Видно, им тоже не особенно везло. Верный Тауга лизал мне руки, радостно скулил и тыкался головой в мои колени. Я обнял его и покачивал, как мать ребенка.

– Мой дорогой друг, – расчувствовавшись, шептал я.

Пёс, казалось, понимал мои слова, потому что всё более бурно требовал ласки и в конце концов вырвался из моих рук и начал бешено кружиться вокруг нас, прыгнул с разбега на Сову, опрокинул его на спину, подскочил ко мне и широким языком провёл по моему лицу. Потом скрылся между шатрами, чтобы через минуту появиться снова около матери, чистившей рыбу. Я видел издали, что мать тоже обрадовалась возвращению Тауги и поприветствовала его половиной огромного осетра. Взяв угощение, пёс убежал в кусты.

Нынешний вечер был напоён счастьем и радостью. Наконец мы победили голод – самого страшного врага кочевых племён!

Когда солнце со своими палящими лучами опустилось за горы и по тёмному небу разбежались серебристые звёзды, загремел бубен колдуна, а к нему вскоре присоединились другие бубны, рожки из орлиных перьев, свирели из тростника и трещотки из панцирей черепах.

При свете костров и луны обнаженные до пояса воины своей пляской благодарили Духа Озера за щедрый улов. Танцы закончились только тогда, когда луна поднялась высоко в небе.

Так прошёл первый радостный вечер – без голода. Что принесут нам последующие дни? Ведь мы всё ближе подходим к Большому Медвежьему озеру и к реке Маккензи, на берегах которой живут враждебные нам бледнолицые.

В нашей памяти ещё были достаточно свежи воспоминания о белом сержанте королевской конной – Вап-нап-ао, чтобы не опасаться белых. Там, над большим озером, раскинулся город, а в нём одном, говорят, белых людей больше, чем индейцев во всей стране Толанди.

Мысли о белых не давали мне заснуть.

Во сне мне мерещилось, что они приближаются ко мне огромными стаями, как лебеди на озере. Я видел и ощущал их толстые руки, сжимающие меня, их губы, шепчущие: «Ты наш, в тебе есть наша кровь. Идём с нами, ты наш!»Я чувствовал на своих руках прикосновения их пухлых пальцев, точно прикосновения гнилых грибов в лесу. Блёклые глаза белых всматривались в меня, и их становилось всё больше, больше.