В этом поединке Чёрный Ворон совершил одну ошибку: он перехватил ядовитую змею ниже, чем надо было, и хотя его нож мелькнул, как молния, змея сумела оцарапать ядовитым клыком руку воина.

Мы знали, что это значит: если в ближайшее время не помешать распространению яда в крови, то тело сперва вспухнет, потом воина одолеет сон, во время которого он будет разговаривать с духами, а затем замолкнет навеки. Его почерневшего тела не тронут даже горные стервятники.

Эти мысли промелькнули в моей голове, словно вихрь в прериях, но в тот же миг Чёрный Ворон закричал:

– Быстро давай ремень и завязывай мне руку выше локтя!

Я немедленно выполнил приказ воина, а он тем временем продолжал:

– Надрежь ножом место укуса, а ты, Сова, – здесь он повернулся к моему другу, – как можно быстрее беги в селение и сообщи о случившемся колдуну, пусть немедленно придёт с тобой!

Чёрный Ворон протянул мне руку. Выше ладони виднелась маленькая припухшая ранка. В это место я вонзил кончик ножа. Ни единый мускул не дрогнул на лице воина. На мгновение мне показалось, что мой нож вонзается в мёртвое дерево. Двумя надрезами я удалил мясо в месте укуса. Брызнула кровь. Я приник губами к ране, отсасывая и выплёвывая отравленную кровь. У меня сводило челюсти, я понимал: достаточно маленькой ранки у меня во рту – и я разделю судьбу Чёрного Ворона. Но я продолжал сосать без перерыва, потому что знал: каждая высосанная капля крови отдалит смерть воина. Наконец кровь перестала идти.

Мы двинулись теперь кратчайшей дорогой к селению. Воин сперва шёл вровень со мной, но потом замедлил шаг, он всё чаще спотыкался о камни. Его тело покрылось холодным потом, он весь блестел, как будто только что вышел из воды.

Опухоль увеличилась. Мне пришлось снять пояс и сделать Чёрному Ворону перевязь для его опухшей руки. Мы шли всё медленнее. Я перекинул его здоровую руку через своё плечо, и так мы брели в направлении селения.

Чёрный Ворон начал бредить. Идти уже не мог. Обливаясь потом и стиснув зубы, я тащил его по острым камням – только бы поближе к селению!