К отдельным рощицам или к скалам мы подкрадывались, словно к логову хищника: припадали к земле и ползли, избегая малейшего шума, и, только исследовав, что же там, впереди, поочередно, нагнувшись, перебирались к следующей скале.

Наше передвижение вперёд очень замедлилось, но, несмотря на это, мы всё явственнее слышали запах дыма. Наконец мы подошли к горному склону, покрытому густыми зарослями кустарников, сосны и можжевельника.

Поваленные лесные великаны, покорёженные стволы и перепутавшиеся полусгнившие ветви говорили о том, что здесь когда-то прошёл ураган. Среди этого хаоса трудно пробираться даже зверю, и нам нередко приходилось на четвереньках преодолевать лесные завалы.

И вдруг, совершенно неожиданно, какой-то зверь прыгнул мне на спину – я не успел даже выхватить нож, как уже лежал на земле.

Я решил дорого продать свою жизнь. Изо всех сил упёршись правой рукой в землю, я сумел перевернуться на спину. Левой рукой схватил за шерсть зверя где-то около морды, чтобы не дать его клыкам добраться до моего горла. Свободной теперь правой рукой я выхватил нож и в то же мгновение ощутил на лице тёплый влажный язык.

– Тауга, мой дорогой Тауга, – закричал я. – Ну и напугал же ты меня, негодник! Не хватало ещё, чтобы я тебя убил, а потом всю жизнь жалел об этом. Тауга, откуда ты взялся, пёсик мой дорогой?

Я прижал к себе верного пса, дёргал его за шерсть. Подошёл Сова и, увидев Таугу, удивился.

– Откуда он мог здесь взяться? Ведь там, откуда он прибежал, чей-то лагерь…

– Сова, – перебил его я, – если Тауга был там в безопасности, значит, там должен находиться кто-то из наших. А если ему там было хорошо, то и нам опасаться нечего.

Теперь мы без опасения пошли за нашим псом, который бежал впереди, радостно повизгивая.

Вскоре мы поднялись на вершину взгорья. Вдалеке, внизу, между огромными деревьями виднелись костры лагеря.