– Огромную, сеньор! – с жаром перебил его молодой мексиканец.

– Хорошо, не будем больше спорить, кабальеро, я жду вашего рассказа.

– А я не стану злоупотреблять вашим терпением, сеньор. Мое имя – дон Руне де Могюер; я живу в асиенде

– К чему оно вам? – печально произнес незнакомец. – Наша случайная встреча кончится завтра, когда мы разъедемся, по всей вероятности, навсегда. Поверьте мне: благодарность – тяжелая обуза. И если вы не будете знать, кто я, вам удастся скорее забыть обо мне. Право же, так будет лучше, сеньор Руис. Кто знает, не придется ли вам когда-нибудь пожалеть о нашей встрече…

– Вот уже второй раз вы говорите это. Ваши слова полны горечи. Мне больно за вас, сеньор: много же, видно, вам пришлось пережить, если в том возрасте, когда будущее рисуется обычно в розовом свете, ваши мысли отравлены печалью, а сердце разочарованием! При этих словах дона Руиса незнакомец испытующе взглянул на него, точно желая проникнуть в самые сокровенные его мысли. А молодой мексиканец продолжал с живостью:

– Только не поймите меня превратно, сеньор. Я далек от намерения вынудить ваше признание. Каждый человек – хозяин своей жизни и своих поступков. У меня нет никакого права, ни даже желания вторгаться в вашу жизнь. Я прошу вас только об одном: назовите свое имя, чтобы мы, донья Марианна и я, могли запечатлеть его в наших сердцах.

– Стоит ли так упорно настаивать на таком пустяке?

– А стоит ли так упрямо желать остаться неизвестным?

– Хорошо, вы узнаете мое имя. Но предупреждаю вас: оно ничего вам не скажет.

– Вы ошибаетесь, сеньор: по крайней мере, отец мой узнает, кому он обязан жизнью своих детей. И он и вся наша семья будут ежечасно повторять это имя и благословлять человека, который его носит.