— Оставайся и стереги, — сказал Матотаупа Харке. — Позови еще какого-нибудь старика, чтобы здесь были не только женщины и дети. — И он поспешил туда, где шла битва.

Кроме Харки и пленника, никто в палатке не понял слов Матотаупы, и Харка сам отправился в соседнюю типи, где жил старый воин. В типи никто не спал. Все были одеты, у всех в руках было оружие. Харка знаками пригласил старика в палатку вождя.

Увидев здесь пленного, старик, конечно, удивился, но не подал вида. Он молча уселся у входа в палатку с томагавком на изготовку. Он не спускал с пленника глаз.

Харка решил, что и ему следует на всякий случай получше вооружиться, и взял свою двустволку, чтобы показать пленнику, какое у него есть таинственное оружие.

Связанный лежал около очага и был хорошо освещен. Женщины и дети сидели в глубине палатки. Сын вождя сиксиков присел на корточки около пленника и что-то стал болтать по-своему. Харка не понимал его слов. Он тоже решил сесть поближе к пленнику, ведь это ему отец велел охранять его. И когда Харка подошел, сын вождя пнул ногой связанного. Харка понимал, что ему не к лицу брать под защиту пленного дакота, но тут уж все в нем закипело. Он оперся на двустволку, посмотрел сыну вождя прямо в глаза и сказал:

— Это плохо — оскорблять связанного, плохо оскорблять отважного воина!

Слова Харки не были поняты, но сиксик почувствовал, что ему сделали справедливое замечание. Он не привык, чтобы сверстники перечили ему. Он был самым сильным и самым смышленым из детей поселка и сейчас, пожалуй, скорее всего напал бы на Харку. Но нет, драка в поселке, да еще в такой момент!.. Нет, не так его воспитывал отец — вождь сиксиков. И юноше пришлось сдержаться, хоть это и было нелегко. Он спокойно уселся у ног пленника, подальше от Харки.