У Харки и девятилетнего Харбстены были свои лошади, и вместе с другими всадниками они разъезжали вокруг вытягивающейся колонны. Женщины и дети ехали на вьючных конях. Во главе колонны встал Хавандшита — жрец, тощий, жилистый, чуть сгорбленный. Ему было уже за восемьдесят. Перед выступлением жрец произнес слова древнего моления о еде и мире для рода Медведицы.

Матотаупа — военный вождь, тронул своего Гнедого и выехал вперед, чтобы вести колонну через поваленный бурей лес в прерию. Предстояло еще переправиться через реку.

Харка знал, что брод находится несколько выше по течению, и, пока еще не установился строгий порядок, они с Четаном решили проехать вперед. Они быстро нашли брод и остановились, в последний раз осматривая местность, которую знали с самого раннего детства и которую они покидали на долгое время, а может быть, и навсегда. Новые места охоты — цель их путешествия — лежали на юге, далеко впереди.

Внимание Харки привлекло опустошение, которое произвел ветер на берегу реки. Гибкие ивовые кусты остались целыми, но молодое деревцо, поселившееся в пойме, вырвало с корнем, и вода собралась в образовавшейся яме. В ней что-то блестело. Так как время еще было, Харка поехал посмотреть, что это так ярко отражает солнечные лучи. Это был небольшой камушек, но он необыкновенно блестел желтовато-красным цветом. Харка соскользнул с коня и наклонился, чтобы получше рассмотреть находку, выковырнул его и сунул добычу в кушак на память о родных местах.

Колонна приближалась к броду как длинная змея, следуя за изгибами реки, а скоро голова колонны уже выходила из леса в свободные прерии.