Индейцам почти не давали ни воды, ни пищи, ни одеял, на которых они могли бы уснуть; не перевязали ран, причинявших им жгучую боль. Но побежденные спокойно переносили все страдания. Якви сидел, прислонясь спиною к обломку скалы, и, когда стража переставала следить за ним, шепотом обращался к тем из своих людей, которые были ближе к нему. С бесстрастными, но напряженными лицами они слушали вождя. Его слова имели над ними странную власть, поддерживавшую их силы. И все время загадочный взгляд Якви, скользя по пространствам, покрытым лавою, обращался к туманной голубой бездне моря.

На рассвете обнаружилось, что двое из якви были так тяжело ранены, что не могли двигаться. Казалось, они усилиями воли старались ускорить наступление конца, который все равно ожидал их на дальнейшем пути. Наконец офицер, раздраженный неудачными попытками солдат расшевелить несчастных, сам набросился на них, нанося удары и пинки ногою и извергая проклятия: «Собаки якви! Я заставлю вас пойти на поля генеквена!»

Старший из двух раненых индейцев неожиданно поднялся. Быстро протянув бронзовую руку, он схватил деревянный брусок, служивший для несения тюков, и ударил им офицера. Удар не был силен. Было очевидно, что отважный якви едва держался на ногах. Возбужденные солдаты подняли крик и схватились за ружья. Офицер, багровый от ярости, приказал солдатам отойти в сторону и достал пистолет, собираясь застрелить якви. Насмешливый, презрительный взгляд и спокойствие индейца не только не вызвали в нем уважения к несчастному, но усилили его ярость настолько, что смерть старика уже не казалась ему достаточной местью.

– Ты пройдешь через пытку кактусом! – вскричал он, размахивая пистолетом в воздухе.

На северо-западе Мексики с незапамятных времен сохранилось предание о пытке кактусом, которой якви будто бы подвергали взятых в плен мексиканцев. Пытка заключалась в том, что со ступней мексиканца сдиралась кожа, и его заставляли ходить по засохшим колючим шишкам кактуса до тех пор, пока он не падал мертвым.