Корин был прав — знание освобождает, и тот, кто осмеливается мыслить, никогда не будет рабом. Сорен не мог знать, чем закончится их путешествие по совиным царствам, но ясно понимал самое главное: их экспедиция будет успешной, если им удастся развенчать миф о всесилии угля и помочь совам поверить в собственные силы. Нужно постараться как можно понятнее раскрыть перед слушателями главную суть наук и искусств, достигших столь высокого расцвета на Великом Древе: навигации, метеорологии, металлургии. Сорен, глубоко постигший все эти премудрости, мог с полной уверенностью сказать, что в них нет ни капли магии. В последнее время он нередко называл прогресс наук и ремесел на острове «триумфом здравого смысла».

Какая-то чайка подлетела к ним и оглушительно заорала:

— Привет, Сумрак!

— Сэмми! — радостно ухнул тот. — Сто лет тебя не видел! Как жизнь?

— У меня для тебя есть смачный анекдот про мокрогузок! — захохотал тот, кого звали Сэмми.

— Ой, Глаукс сохрани! — ахнула Гильфи. — Мне закрыть ушные щели?

— И кого ты хочешь обмануть? — загоготал Сумрак, поворачивая голову к своей крохотной спутнице. — А то мы не знаем, какая ты скромница! Не помнишь, кто рассказал голубой чайке из Серебристой мглы такой неприличный анекдот, что та от хохота выплюнула рыбу, попав тебе прямо по голове? — хохотнув, Сумрак снова повернулся к чайке: — Валяй, Сэмми!

— Ты знаешь, в чем разница между мокрогузкой и рыгалкой?

Надеюсь, вы уже поняли, что рыгалками все остальные птицы называют сов?

Совы задумчиво переглянулись и поморгали.

— Не знаю! Сдаюсь! — нетерпеливо крикнул Сумрак.

Сэмми только того и ждал. Поперхнувшись смехом, он захлопал крыльями и с трудом выдавил:

— В форме помета!

Тут он до того зашелся в хохоте, что свалился с теплого воздушного потока, рухнув в холодный слой, и скрылся из виду.