А их хозяин Томас Киннир вольготно жил И экономку Нэнси Монтгомери любил. «Ах, Нэнси, не печалься, Я в город поскачу, И, в банке сняв наличных, К тебе я прилечу». «Хоть Нэнси и не леди, А родом из простых, Но разодета в пух и прах — Богаче щеголих. Хоть Нэнси и не леди, Но мною, как рабой, Жестоко помыкает, Век сокращая мой». Грейс полюбила Киннира, Макдермотт Грейс любил, Вот только их любовный пыл Всех четверых сгубил. «Будь, Грейс, моей зазнобой!» «Нет-нет, уйди, не смей! Любовь свою мне докажи — Монтгомери убей». Он взял топор и Нэнси По голове хватил, И, притащив к подвалу, По лестнице спустил. «О, пощади, Макдермотт, Не убивай меня, Грейс Маркс, одеждою своей Я одарю тебя! Не за себя прошу я, Не за свое дитя, А за Томаса Киннира, Кого люблю так я!» Макдермотт хвать за волосы, За шею Грейс взяла — И стали бедную душить, Пока не померла. «Ах, что же я наделала! На свете мне не жить!» «Тогда придется нам с тобой И Киннира убить». — «Молю тебя, не надо, Его хоть пожалей!» — «Нет, он умрет, ведь ты клялась Зазнобой стать моей». Вот Киннир прискакал домой, Макдермотт чутко бдит: «Ба-бах!» — Хозяин уж в крови,