Как прикосновение палочки снимает заряд с электроскопа, и облегчённо опадают его встревоженные листочки, так объявление внешнего радио сняло тягучее напряжение последней недели.

И даже противные трактора, поработав с вечера 24-го июня, замолкли. Тихо спалось в сороковую ночь мятежа. Наверно, завтра он и приедет,

может уже приехал...12 Эти короткие июньские ночи, когда не успеваешь выспаться, когда на рассвете спится так крепко. Как тринадцать лет назад.

 На раннем рассвете 25 июня в пятницу в небе развернулись ракеты на парашютах, ракеты взвились и с вышек - и наблюдатели на крышах бараков не

 пикнули, снятые пулями снайперов. Ударили пушечные выстрелы! Самолёты

 полетели над лагерем бреюще, нагоняя ужас. Прославленные танки Т-34,

 занявшие исходные позиции под маскировочный рёв тракторов, со всех сторон

 теперь двинулись в проломы. (Один из них всё-таки попал в яму.) За собой

 одни танки тащили цепи колючей проволоки на козлах, чтобы сразу же разделять

 зону. За другими бежали штурмовики с автоматами в касках. (И автоматчики и

 танкисты получили водку перед тем. Какие б ни были спецвойска, а всё же

 давить безоружных спящих легче в пьяном виде.) С наступающими цепями шли

 радисты с рациями. Генералы поднялись на вышки стрелков и оттуда при дневном

 свете ракет (а одну вышку зэки подожгли своими угольниками, она горела)

 подавали команды: "Берите такой-то барак!.. Кузнецов находится там-то!.."

 Они не прятались, как обычно, на наблюдательном пункте, потому что пули им не грозили.13

Издалека, со строительных конструкций, на подавление смотрели вольные. Проснулся лагерь - весь в безумии. Одни оставались в бараках на

местах, ложились на пол, думая так уцелеть и не видя смысла в сопротивлении. Другие поднимали их идти сопротивляться. Третьи выбегали вон, под стрельбу, на бой или просто ища быстрой смерти.