— А теперь ложись на кровать, — сказала она. — Я хочу убедиться, что ты готов и получаешь удовольствие.

— Ты же видишь, что так и есть.

— Доставь удовольствие мне. И не отказывай в нем себе.

Эцио улыбнулся. Это было куда лучше сна. Сон мог подождать.

Сну, как обнаружил Эцио позже, пришлось ждать три часа. Потом Катерина задремала в его объятиях. Она уснула раньше него, и он долго смотрел на нее. Природа действительно была к ней благосклонна. Ее стройное тело с узкими бедрами и широкими плечами, с небольшой, но идеальной грудью, выглядевшей так же, как двадцать лет назад, было по-прежнему соблазнительным. Копна великолепных золотисто-рыжих волос, лежавших у него на груди, щекотала, от них исходил тот же аромат, который давным-давно сводил его с ума. За ночь он просыпался пару раз и обнаруживал, что откатился от нее. И когда он вновь брал ее за руки, она прижималась к нему с едва слышным радостным вздохом, клала руку ему на предплечье, но не просыпалась. Позже Эцио задавался вопросом, не была ли эта ночь лучшей ночью любви в его жизни.

Конечно, они проспали, но Эцио и не собирался отказываться от удовольствия ради стрельбы из пушки, хотя часть его упрекала его за это. Он слышал доносившиеся издали звуки — топот марширующих солдат, приказы, а потом, грохот пушки.

— Они упражняются с пушками, — пояснил он, когда Катерина вскочила и вопросительно посмотрела на него. — Маневры. Марио суровый командир.

Тяжелые шторы из парчи закрывали большую часть окна, поэтому комната была погружены в приятный полумрак, а слуги не стали их беспокоить. Вскоре стоны удовольствия Катерины заглушили все остальные звуки. Он сжал руками ее крепкие ягодицы, она потянулась к нему, когда их прервал не просто грохот пушки.

Покой и тишина комнаты были разрушены. Окно и часть каменной стены с грохотом вылетели, выбитые огромным пушечным ядром, которое, обжигающе горячее, упало в паре сантиметров от кровати. Пол под его весом просел.