Юноша посмотрел вниз на напряженные лица, бледные в лунном сиянии, пристально смотрящие на него. Он вскинул над головой кулак в дерзком приветствии.
— Мы на одной стороне! — воскликнул он, и они тоже вскинули кулаки с зажатым в них оружием и, потрясая им, одобрительно поддержали: «На одной!»
Юноша быстро спустился, подобно коту, вниз по незаконченному фасаду с крыши на портик церкви, спрыгнул, взметнув за спиной плащ, и припал к земле, прямо в центре собравшейся группы. Они обступили его, ожидая.
— Тише, друзья мои! — призвал он, подняв руку и останавливая их, потом мрачно улыбнулся. — Вам известно, зачем я позвал вас, своих ближайших друзей, сюда в такой час? Чтобы просить вас о помощи. Слишком долго я молчал, пока наш общий враг, вам известно, о ком я, о Вьери Пацци, безнаказанно распространял по городу клевету о моей семье, смешивал имя Аудиторе с грязью и не оставлял жалких попыток унизить моих близких. Обычно я не опускаюсь до того, чтобы марать руки о шелудивого пса, но…
Он не договорил, потому что большой, каленый камень прилетел со стороны моста и упал возле его ног.
— Прекрати нести чушь, глупец, — раздался голос.
Юноша и группа вокруг него, как один, обернулись на голос. Парень уже знал, кому он принадлежит. Другая группа под предводительством молодого человека пересекала мост с южной стороны. На их предводителе был роскошный красный плащ, удерживаемый пряжкой в виде эмблемы — золотые дельфины и кресты на синем фоне, поверх темного бархатного костюма, ладонь его лежала на эфесе меча. Он считался красавцем, но впечатление портили жестоко сжатые губы и слабый подбородок, также он был полноват, что, впрочем, не сказывалось на силе его рук и ног.