Нагретая полуденным солнцем скамейка щедро делилась теплом. Простая, надежная и очень вещественная… Такая не растворится.

После третьей бутылки пенистого «кольского» дурацкий кошмар ушел из памяти… или не ушел — просто затаился в глубине? Пусть, главное — чтоб не высовывался.

Сергей чуть напрягся. По улице прокатился утробный рокот.

— Благородная отрыжка бывает только после пива, — наставительно заметил он сосавшему «пепси» Веньке. — А от химии твоей один бздеж.

Леушин фыркнул, обрызгав шедшего мимо очкастого типуса. Типус хотел возмутиться… но вспомнил прошедший по местному телеканалу сюжет: семнадцатилетние отморозки насмерть забили подвыпившего мужика. Бейсбольными битами.

У сидящих на скамейке бит вроде бы не заметно… однако облик — растоптанные кроссовки, линялые джинсы, мятые рубахи и наглые физиономии… нет, от таких нужно держаться подальше!

Желание возмущаться угасло, не успев разгореться в полную силу. Типус выцвел, как старая фотография, съежился и торопливо шмыгнул прочь.

— Глиста! — лениво бросил ему вслед Шабанов.

Типус сделал вид, что не расслышал.

— Во, кстати! — возбужденно поделился ассоциацией Венька. — Давай по треску съездим! Пацаны говорили, на Мишуках по килограмму хвосты ловятся!

— Почему «кстати»? — все так же лениво поинтересовался Сергей — маятник качнулся, на смену кошмару пришло близкое к нирване состояние.

— Ну как же! — затараторил Венька, — глисты — черви наживка — рыбалка — треска!

— Морского червя надо…

Шабанов зевнул.

— На отливе копнем! — Венька похоже завелся всерьез.

— Ты и копнешь, — подытожил Сергей. — Я лодку клеить буду — носовой баллон травит…

Остатки пива теплой волной плеснули в рот. Сергей поднялся.

— Ну, давай, вечером жду!

Ладони столкнулись в ритуальном хлопке. Расставание не затянулось.