Дело в том, что главный советник Удзииэ придерживался на совете того же мнения, что и отец Тацуноскэ, и, таким образом, был противником Ябэ и Тода, которые ратовали за строжайшую экономию. Если эти трое держали совет и остановили розыск убийцы, очевидно, что между ними состоялась какая-то сделка.

— Вы прекращаете расследование, не найдя виновника?

— Совершенно верно.

— В таком случае, я полагаю, на то есть причина. Я хотел бы ее узнать.

Тода отвел глаза в сторону сёдзи. На нижнюю половину створок ложились лучи предвечернего солнца, заливавшего сад. На светлом фоне ярко освещенной бумаги уже некоторое время мелькала черная точка — то ли пчела, то ли какое-то другое насекомое летало под навесом крыши.

Лицо дородного розоволицего Тода, сейчас повернутое к собеседнику в профиль, приняло несколько меланхолическое выражение. Однако, когда он снова перевел взгляд на Тацуноскэ, его слова прозвучали мягко:

— Разумеется. Я все объясню. Но сначала… Тацуноскэ продолжал хранить молчание.

— В этой истории ты ведь подозреваешь нас… или, скорее, меня, не так ли? — сказал Тода напрямик. Тацуноскэ, не говоря ни слова, лишь пристально посмотрел на него.

— Это неудивительно. Обсуждение на совете было как никогда бурное. Мы с твоим отцом придерживались противоположного мнения и ни на йоту не уступали друг другу.

— Именно так мне и рассказали…

— Поэтому ты считаешь, что это я подстроил нападение на твоего отца, чтобы беспрепятственно осуществить свои намерения?

Его собеседник молчал.

— Так вот, Маки Тацуноскэ, знай, что это не так. Тацуноскэ вопросительно посмотрел на него. В ответ на немой вопрос Тода кивнул. И тихим голосом продолжал:

— Дело вот в чем. Хотя спор действительно был ожесточенный, на самом деле мы с советником Ябэ заранее договорились, что в конце концов откажемся от своей точки зрения и примем план распашки новых полей, который отстаивали твой отец и другие.