Затем, залившись смехом, так что ее хорошенькое лицо даже покраснело, гризетка прибавила:

— Понимаю!.. Догадалась! это свадебная корзинка для госпожи де-ла-Сент-Коломб! Поздравляю… все выбрано со вкусом!

— А где я добыл бы денег на эти чудеса? — сказал Дюмулен. — Ясно вам говорят, что все это ваше, если вы захотите меня слушаться!

— Как? — с изумлением спросила Роза. — Все это не шутка… Вы говорите серьезно?

— Совершенно серьезно.

— И предложение жить, как знатная барыня…

— Эти вещи — только задаток более серьезных предложений.

— И вы, Ними… вы, бедняга, делаете мне такие предложения от имени другого?

— Позвольте минутку! — воскликнул с забавной скромностью духовный писатель. — Вы должны слишком хорошо знать, чти я не способен предложить вам что-нибудь сомнительное и нечестное. Я слишком уважаю свою дорогую питомицу и себя… Не говорю, что я доставил бы огорчение и Филемону, который поручил мне быть на страже вашей добродетели!

— Тогда, Нини-Мельница, — с еще большим изумлением проговорила Роза, — я уж ровно ничего понять не могу, честное слово.

— А дело очень просто… Я…

— Ага, понимаю… — прервала его молодая девушка. — Какой-нибудь господин предлагает мне через вас свою руку, сердце и еще кое-что в придачу!.. Что же было не сказать мне это сразу?

— Сватовство? Как бы не так! — отвечал Дюмулен, пожимая плечами.

— Значит, речь идет не о свадьбе? — с удвоенным удивлением продолжала Роза.

— Нет.

— А ваши предложения вполне честны, толстый апостол?

— Как нельзя более честны.

Дюмулен говорил правду.

— И мне не надо будет изменять Филемону?

— Не надо.

— И не надо хранить кому-либо верность?

— Абсолютно.

Роза явно растерялась. Затем продолжила: