— Такова Божья воля, — рявкнул сэр Мартин.

— А почему они еретики? — не отставал Хук.

— Что-то мы сегодня любопытны, — прорычал сэр Мартин.

— Мне тоже интересно, — поддержал брата Майкл.

— Потому что церковь так решила! — огрызнулся сэр Мартин, но тут же опомнился и сменил тон. — Веруешь ли ты, Майкл Хук, что гостия, возносимая мной во время мессы, непостижимо пресуществляется в святое и возлюбленное тело Господа нашего Иисуса Христа?

— Конечно, святой отец!

— Ну вот, а эти не верят. — Священник дернул головой в сторону лоллардов, преклонивших колени на грязной площади. — Считают, что хлеб остается хлебом. Дерьмоголовые мерзавцы. А веруешь ли ты, что святейший наш Папа есть наместник Господа на земле?

— Да, святой отец, — ответил Майкл.

— Слава богу, а то пришлось бы тебя повесить.

— А я думал, Пап двое, — вставил Сноболл.

Сэр Мартин предпочел не услышать.

— Ты когда-нибудь видел, как жгут грешников? — спросил он Майкла.

— Нет, святой отец.

Сэр Мартин плотоядно осклабился.

— Они вопят, юный Хук, вопят как кабан при холощении! Еще как вопят! — Он вдруг обернулся и ткнул длинным костистым пальцем в грудь Нику. — И ты, Николас Хук, должен внимать тем воплям, ибо они суть литургия преисподней! А тебе туда и дорога!

Священник вдруг широко раскинул руки и закружился на месте, напомнив Хуку огромную чернокрылую птицу.

— Остерегайтесь ада, парни! — упоенно провозгласил он. — Остерегайтесь ада! Никаких грудей по средам и пятницам! И всякий день творить Божье дело со тщанием!

По всем концам площади с таких же, как у «Быка», перекладин спустили еще веревки, и солдаты, разделив толпу на группы, подогнали жертв к импровизированным виселицам. Мужчина из приговоренных еще кричал напоследок своим, что надо уповать на Бога и что они нынче же встретятся в раю, — но королевский стражник, ударив его кулаком в кольчужной рукавице, сломал ему челюсть, и крик смолк. Мужчина оказался из тех двоих, кого вели сжигать, и Хук, стоя в стороне от прочих, наблюдал, как осужденного подняли на бочку со щебнем и привязали к шесту, набросав побольше хвороста к ногам.