Интуиция подсказывала мне, что мы добрались до сути происходящего.

- Не нужны церемонии и подношения? – переспросил я.

- Так, доминус, - подтвердил Иешуа, - ведь если бы бог в чем-либо нуждался, он сотворил бы это для себя, как сотворил небо и землю. Ты ведь согласишься, доминус, что если бог сотворил все сущее, то он всем и владеет. А не бессмысленно ли подносить кому-либо в дар то, что и так ему принадлежит?

- Гадес и вороны! – от избытка чувств я хлопнул ладонями по коленям, - теперь я понимаю, почему Каиафа так ополчился на тебя. При таком владении риторикой ты мог бы разорить все жреческое сословие Иерусалима!

Иешуа изумленно прижал руки к груди:

- Поверь, доминус, я лишь хотел открыть людям глаза на истину и совсем не собирался…

Наивный мальчик. Он, видите ли, хотел открыть людям глаза…

- Что есть истина? И кого интересует, что ты там собирался, а чего не собирался? Важно лишь то, что из-за твоих речей Каиафа мог лишиться дохода со своего священного хозяйства… Дело ясное… Эй! Центуриона Марция ко мне! И пусть принесут бумагу, чернила и стилос.

- Доминус, разве я совершил преступление?

- А разве я сказал, что собираюсь подписать тебе приговор? Не бойся. Я отправлю тебя к правителю Галилеи. Он как раз остался без придворного философа. При нем был один, некий Иоанн по прозвищу Банщик, тоже знаток риторики. Но этот Иоанн, по скверности характера, позволил себе назвать супругу правителя шлюхой, вследствие чего лишился головы. Надеюсь, ты не повторишь его ошибки. А теперь помолчи и не мешай мне писать.

3

«Понтий Пилат, всадник и прокуратор приветствует Ирода Антипу, тетрарха Галилеи.

Когда я был у тебя в гостях, ты жаловался на скуку, и на отсутствие образованных людей, которые могли бы развлекать тебя беседой и наставлять твоих детей в философии и риторике.