- Игенс, напомни, в нашу канцелярию днями не поступал ли на утверждение приговор некому бунтовщику Иешуа из Назарета?
Игенс порылся в бумагах и отрапортовал:
- Третьего дня поступил приговор бунтовщику Иешуа бар Абба, но там не было сказано, откуда он родом. Приговор утвержден прокуратором.
- Хорошо, Игенс. Оформи постскриптум, что этот бар Абба - из Назарета. В делах должен быть порядок.
- Да, префект. Разрешите идти?
- Подождите, подождите! – Каиафа от волнения даже привстал со скамьи, - это не тот Иешуа.
Я остановил уже направившегося к дверям претора.
- Погоди, Игенс, а еще на какого-нибудь бунтовщика Иешуа приговор поступал?
- Нет, префект.
- Ты слышал, почтенный Каиафа? Это непременно тот самый Иешуа, ибо никакой другой в делах о бунте не проходит.
Несколько минут иудейский понтифик приходил в себя, а успокоившись, произнес самым вежливым тонном:
- Будет ли мне позволено напомнить почтенному прокуратору, что вчера был доставлен мошенник, бесстыдно называвший себя царем иудейским. Это и есть Иешуа из Назарета.
- Ах, этот? – я искренне улыбнулся, - да, занятный юноша. Он оказался безвредным бродягой. Кроме того, выяснилось, что он знает латынь и учился риторике, поэтому я подарил его тетрарху. Грамотные люди не должны болтаться без дела и смущать народ.
- А как же приговор? – спросил Каиафа.
- К нему прилагался не приговор, а какой-то глупый донос, не стоящий внимания.
- Ты ошибся, прокуратор! Этот человек называл себя царем, а это оскорбление величия, так гласит римский закон!
Конечно, я предполагал такой поворот беседы. И на этот случай у меня была заготовлена тирада, достойная служить эталоном утонченного хамства. Она оскорбляла одновременно и местные обычаи, и местную религию, и самого Каиафу.
- Ты, иудейский жрец, будешь учить римского всадника римским законам? Да будет тебе известно: императору и сенату безразлично, кто или что называется царями в этой варварской Азии. По вашим книгам, здесь испокон веков каждая свинья называлась если не царем, так пророком или первосвященником (последнюю фразу я намеренно произнес на арамейском, для большего эффекта).