Несчастных пилигримов, полуголых и вконец изголодавшихся на тюремных хлебах, привезли очень быстро. Кое-кто из них пострадал в схватке с сеньором губернатором, и наиболее ясные приметы этой схватки были у Педро. Как только пилигримы оказались на корабле, адмирал отпустил посла-заложника и вышел в море.
«Нинья» взяла курс на берега Кастилии, и ни у кого теперь уже не было сомнения: скоро, очень скоро покажутся на горизонте родные берега Кастилии. Даже адмирал, испытавший на своем веку немало всяческих превратностей, и в мыслях не имел, что вовсе не в Кастилию суждено ему будет сперва привести многострадальную «Нинью».
А дон Жуан да Каштаньейра, незадачливый губернатор острова Санта-Мария, лежал в своем замке мертвецки пьяный и в хмельных снах видел черную бороду дона Дуарте и грозный лик короля. Короля, который не любит шутить.
Нерадостные вести капитана Пашеко Перейры
Король Жуан II третью неделю сиднем сидел в монастыре Марии Благостной. От монастыря до Лисабона было миль тридцать, но царедворцам, безотлучно пребывавшим при особе его величества, казалось, что по крайней мере тысяча миль отделяет их от португальской столицы.
Долина, где находился монастырь, издавна называлась Райской. Однако в холодную и мокрую весну 1493 года она являла отнюдь не райский вид. Со склонов лохматых гор в нее сползали густые и влажные туманы, промозглой сыростью дышали хмурые сосновые леса, которые подступали к самой монастырской ограде.
Сыро и зябко было и у Марии Благостной. Некогда этот монастырь был не только Божьим домом, но и крепостью, за его стенами монахи отсиживались от мавров, а в дни мира умерщвляли свою плоть суровыми постами и долгими молитвами.
Разумеется, такая строгая жизнь требовала могучих стен и каменных мешков с узкими окнами-бойницами. Естественно, что в темных сводчатых галереях монастыря постоянно гуляли злые сквозняки. Однако приближенные короля Жуана привыкли к совсем иному, куда более сладкому образу жизни, и они чувствовали себя очень неуютно в студеной монастырской обители.