Придворные заметили: на этот раз столица прислала необычного курьера. Синий плащ тончайшего сукна, сапоги с серебряными шпорами – несомненно, этот гонец – рыцарь. И к тому же моряк: только моряки носят береты с серебристым пером чайки, да и борода всадника, длинная и черная как ночь, выглядит на морской манер и очень похожа на траурный вымпел.
И не успел еще этот курьер добежать до дверей королевской опочивальни, как со слов одного из офицеров стражи его величества весь монастырь узнал: из Лисабона со срочным донесением прискакал капитан дон Дуарте Пашеко Перейра.
Король занимал покои настоятеля монастыря, довольно просторные, но не слишком теплые.
В небольшой жаровне слуги день и ночь поддерживали неугасимый огонь, и угарный синеватый дымок клубился под низкими сводами, нехотя выползая в оконную щель, забранную ржавой решеткой.
Свет с трудом пробивался через эту тесную амбразуру, и дон Дуарте не сразу разглядел короля. А когда глаза его притерпелись к чадной полумгле, он едва сдержал горестный возглас.
Два месяца он не видел короля, и за это время дон Жуан II разительно изменился. И без того худое его лицо осунулось еще больше, поредела узкая, заметно тронутая сединой борода, поседели длинные волосы, у глаз появились резкие морщины.
Король заметил жалостливый взгляд дона Дуарте и слегка усмехнулся.
– Я слушаю вас, дон Дуарте. Убежден, что вы доставили мне не слишком отрадные вести.
Дон Дуарте, преклонив колено, вручил королю свиток с большой свинцовой печатью.
– Ваше величество, в понедельник четвертого марта Колумб отдал якорь близ Лисабона. Он открыл большие острова у берегов Индии.
– Все-таки открыл, – тихо сказал король.
– Да, ваше величество. Я привез донесение капитана Бартоло-меу Диаша, он встретил корабль Колумба в гавани Раштеллу. Донесение и письмо самого Колумба вашему величеству.