Со смертью Эвридики круг замкнулся: плод снова превратился в зерно, змея свернулась в клубок, чтобы затем развернуться вновь.

Единственный малолетний сын Пердикки III был провозглашен царем под именем Аминта III, и вскоре македоняне назначили Филиппа, покаравшего нечестивую царицу, опекуном его племянника, регентом царства. На самом деле его вскоре стали считать настоящим властелином, ему оказывали высшие почести, называли надлежащими титулами и вел он себя как настоящий царь, по праву и по закону, каковым и стал восемь лет спустя по всеобщему согласию.

Филиппу исполнилось в то время двадцать три года. Это был высокий, красивый юноша атлетического сложения, с мощными мышцами, крепкий, как и всякий потомок горцев. Тело его закалили упражнения, в которых он всегда побеждал своих сверстников. У него были очень темные блестящие глаза, тело его покрывали темные жесткие волосы. Носил он бороду клином и короткую стрижку. Филипп производил чарующее впечатление на женщин и на мужчин до тех пор, пока вино, сластолюбие и боевые ранения не придали ему в последние годы жизни отталкивающий вид. Его звонкий смех, общительность, жизнерадостность, простота, с которой он спускался на арену, чтобы повалить на землю самого сильного борца или обогнать самого быстрого бегуна, непринужденность в обращении со слугами и воинами помогали ему быстро завоевывать дружбу, зачастую недолгую, которую он вскоре предавал, потому что был, без сомнения, самым коварным из когда-либо живших на земле людей. Двуличность была столь же естественна для него, как дыхание; ему нравилось обманывать так же, как выполнять физическое упражнение; иногда он даже не отдавал себе отчета в том, что обманывает – настолько ложь стала частью его самого.