Македонские воины в часы отдыха приходили навестить своих детей и походных жен, приносили лакомства и фрукты. Апама заметила, что в войске много больных и отягощенных ранами, уже непригодных ни к битвам, ни к длительным переходам людей. Она искренне жалела их. Эти люди, как и она, Апама, стали жертвами тирана, одержимого идеей завоевания всего мира.

Содрогаясь от вида изуродованных шрамами лиц и тел, покалеченных рук и ног, Апама, как молитву Ахура-Мазде, шептала:

– Эта война несет только горе, слезы и разрушения. Селевк, пусть другие ведут в бой воинов Александра. Ты уже достаточно повоевал. Царь ни в чем не может упрекнуть тебя. Я слышала о твоих подвигах в битвах при Иссе и Гавгамелах, во время осады Тира и похода в Индию. Милый, все богатства мира не стоят одного мгновения нашей любви. Вот и сейчас, в эти короткие часы отдыха, царь не отпускает тебя. Услышь меня и приди скорее…

Апама увидела и услышала много неожиданного во время привалов.

Оказавшись вдали от начальников, воины давали волю своим чувствам. Осушая один кубок вина за другим, они осуждали последние поступки царя:

– Мы, ветераны, выигравшие все битвы, теперь идем не впереди, а позади молодых воинов.

– И, что обидно, воинов не из Македонии, а из Персии.

– Мы мечтали вернуться домой с триумфом и чтобы нас вел царь-победитель.

– Он теперь полюбил лесть персидских вельмож и даже не помышляет о возвращении на родину.

– Царь хочет идти в новые походы со своим молодым персидским войском!

– Можно подумать, что это не воины, а женщины – так нарядно они разодеты!

– Посмотрим, сколько битв он с ними выиграет!..

Если бы Александр, уже привыкший к восточной лести, слышал, как македоняне поносят его! Апама ловила себя на мысли, что эти разговоры радуют ее. И в то же время она боялась за своих братьев, которые шли рядом с македонскими воинами, ненавидящими их. Апама несколько раз издали видела братьев: и старшего, Арбупала, и младшего, Арсама. Как они молоды и хороши собой! Как выделяются среди утомленных войной македонян!