– Ты не имеешь права осуждать великого и всемогущего Александра. Подумай обо всем. Царь не терпит непослушания, а мы его подданные. Он страшен в гневе!

Пармес простонала:

– Пусть его гнев падет на меня! Только на меня!

– А вдруг прислужники царя из-за твоего отказа не пощадят и Апаму?

– Нет! Только не это!

Пармес посмотрела на брата. Ее глаза были полны слез и страха.

Тихим, успокаивающим голосом Мегабиз проговорил:

– Может быть, Апама обретет счастье. Поверь, юной девушке нелегко жить в уединении. Селевк один из особо приближенных к царю военачальников.

– Особо приближенных, – медленно повторила за братом Пармес.

Она покорно кивнула.

– Пусть слуги позовут Апаму.

– Ты поговоришь с дочерью с глазу на глаз?

– Да, я сама сообщу ей обо всем.

Видя состояние сестры, Мегабиз торопливо покинул ее покои.

Оставшись одна, Пармес почувствовала, как тоска сжала ее сердце. Завтра она останется совсем одна, завтра Мегабиз увезет Апаму в Сузы. Конечно, они расстанутся не навсегда, будут видеться время от времени. Но вдруг муж Апамы запретит ей свидания с матерью?

Девушка буквально впорхнула в комнату. Для Пармес ее появление было подобно яркому солнечному лучу. Дочь была удивительно хороша собой: высокая, тоненькая, с огромными, озорными и сияющими, словно звезды в ночи, глазами.

Когда Пармес взглянула на Апаму, лицо ее озарила улыбка. Несколько мгновений она с нежностью и восхищением смотрела на дочь, затем печально произнесла:

– А ведь мы могли бы жить счастливо и спокойно.

– Ты опять грустишь! – воскликнула Апама.

Она опустилась перед матерью на колени и крепко прижалась к ней. Пармес, гладя дочь по голове, прошептала:

– На празднике ты затмишь всех красавиц.

– На каком празднике? – не поняла Апама. – У нас скоро будет праздник? И будет много гостей?

Она села рядом с матерью и приготовилась слушать.

– Апама, я позвала тебя, чтобы многое поведать перед нашей долгой разлукой, – осторожно начала Пармес.