Уже потом, года три спустя, работая над повестью о Федоре Канивце и его тракторно-полеводческой бригаде, стал я вспоминать, а с чего же, собственно, началось мое непосредственное знакомство с ним, что явилось поводом для этого. И я вспомнил, что заставило меня тогда сняться с места и отправиться в зимние глубины Приазовья.

Сижу я как-то за рабочим столом, вполуха слушаю радио. Шла передача о Всероссийском семинаре механизаторов в Ростове-на-Дону. Выступления участников семинара в большинстве своем походили одно на другое, говорили как по-писаному. Слова шли какие-то остуженные, не трогали сердца, не останавливались в памяти. И вдруг слышу имя Федора Канивца — ему давали слово. Я насторожился: «Ну, а что ты скажешь, земляк?»

— А вот что я скажу! — так начал он свое выступление, словно бы отвечая на мой вопрос. — Давайте побалакаем, как у себя на полевом стане, откровенно, прямо, не давая кругаля. Чего нам стесняться нашего уважаемого министра, который тут сидит? И у министра, и у рядового механизатора одна задача большого государственного значения: все делать для того, чтобы дать стране как можно больше хлеба! Но делаем ли мы все, что нужно для этого, что в наших хлеборобских возможностях? Нет, не делаем!..