Вначале я заехал в село Пешково, где находится правление колхоза «Заветы Ильича». Встретился с председателем Григорием Михайловичем Негодаевым, сказал о цели своего приезда, ну, и завел разговор о Федоре Канивце, стараясь узнать его мнение о нем.

— Да на что вам мое мнение, вы ж свое составите! А чужое мнение помешает вам воспринять его таким, какой он есть. — Григорий Михайлович смотрел на меня из узеньких щелочек — не заглянешь ему в глаза, не увидишь, что там у него. — Живой он человек, с набором хорошего и разного.

— Что вы имеете в виду под разным? Достоинства или негативное?

— Ишь, как ловите! Сами разберетесь, когда с ним познакомитесь. Только вы за день-два Канивца не раскусите — не тот он орешек.

— А что, хитрый он человек?

— Хм… А кто из нас не хитрый? Вы вот тоже хитрите. — Он улыбнулся. — А вообще-то, неудачное время выбрали. Погода вон какая — на нуле держится. Слякоть. Да и про что в это время можно написать? Бригада сейчас ремонтом занимается.

— Вот и хорошо, — заметил я. — Все на одном месте держатся. Со всеми познакомлюсь.

— Так-то оно так… Но куда вас подбросить — на полевой стан или в село Займо-Обрыв, к Канивцу домой?

«К нему домой нельзя, — подумал я. — Нет резона… Это — потом, если у нас с ним появится контакт».

— На полевой стан подбросьте, Григорий Михайлович.

— Дале-ко-о туда, — протянул он, голосом изображая расстояние. — По трассе километров десять да от трассы больше того по грунтовым дорогам. Застрять можете. Всю ночь куковать будете — никто не услышит.

— Пугаете вы меня, что ли, Григорий Михайлович?

— Да нет… Можете и не застать Канивца на полевом стане. У него мать в больнице — вот в чем дело. Он вроде бы собирался поехать за ней… Я бы радировал на полевой стан, да бесполезно: рация находится в школе, а сторож наверняка сидит в бытовке механизаторов. Это отдельно.