– Он что, сумасшедший, этот Лотреамон?

– Да! Но без сумасшествия не бывает поэзии!

– Так ведь ты любишь Анатоля Франса, а он твердо стоит на ногах!

– Анатоль Франс не поэт. Это великолепный прозаик с холодной головой.

– Лотреамон тоже пишет прозой!

– Необязательно писать стихи, чтобы быть поэтом.

– А! А я думал…

– Ты задержался на системе ритмов и рифм… Это устарело, старик… Хотя мне нравятся и простые стихотворения…

– «Смерть волка»?

– Конечно. Но и более современные. Я прочитал молодого поэта Кокто. Знаешь?

– Нет.

– Шикарно! Колинар никогда с нами не будет говорить ни о Лотреамоне, ни о Кокто. Я откопал сборничек Кокто в книжной лавке. Он только что вышел. Послушай.

И, взяв книжечку с полки, он начал читать. Алексей зачарованно слушал. Все казалось ему прекрасным в устах Тьерри Гозелена. В дверь постучали. Горничная принесла поднос с угощением и поставила на стол среди бумаг.

– Оставьте, Эмили, – сказал Тьерри Гозелен. – Мы все сделаем сами.

Какао оказалось нежным, душистым, пирожные с медом – отменными. За едой мальчики продолжали говорить о литературе. Познания Тьерри Гозелена казались неисчерпаемыми. Где он нашел столько времени, чтобы проглотить кучу книг? Кроме того, он был первым в латыни – этом мертвом языке, которым пользовались только на уроках! Рядом с ним Алексей чувствовал себя глубоким невеждой. Неожиданно он решил, что предпочел бы быть горбатым, но таким же умным и образованным, как его друг.

– Родители тебе все разрешают читать? – спросил он.