Опустив голову, Алексей пробормотал:

– Спасибо, папа.

От обиды на глаза навернулись слезы. Он поторопился вернуться к товарищам в лицей. Отказался от крутого яйца, съел кусочек ветчины, немного салата, выпил стакан воды и ушел, оставив мать и отца наедине с их русскими мечтами.

Он рассеянно прослушал урок географии, обменялся записками со своим соседом Лавалеттом и, когда ученики вышли на переменку во двор, присоединился к группке, обсуждавшей будущее открытие международной зимней спортивной недели в Шамони. Назывались имена норвежских, финских, американских чемпионов… Алексей перебил их, чтобы спросить, знают ли они о смерти Ленина. Все признались, что нет. Это событие не интересовало их. Некоторые даже не знали, кто такой Ленин. В который раз Алексей отметил дистанцию, отделявшую его от этих беспечных французов, поглощенных криками во дворе, короткими потасовками, сумасшедшей беготней и игрой в мяч. Тем временем к мальчикам, разговаривавшим с Алексеем, подошел Тьерри Гозелен.

– Что касается Ленина, то я в курсе, – сказал он.

– И что ты об этом думаешь? – спросил Алексей.

Тьерри нахмурил брови, что сделало его старше как минимум года на три. У него было острое с орлиным носом лицо, черные пронзительные глаза и прямые волосы. Грудь впалая. Спину уродовал горб. Из-за этого он не посещал уроки физкультуры. Никто не любил его в классе, но его отличные оценки и спокойная уверенность внушали насмешникам почтение. Он заграбастает, конечно же, все призы в конце года.

– Это очень важно в международном плане, – с расстановкой произнес он.

Взрыв дурацкого хохота раздался в ответ на эту сентенцию. Тьерри пожал плечами и презрительно удалился. Алексей нагнал его.

– Мои родители думают так же, как и ты, – сказал он.

– Я и не сомневался! Предполагаю, что все русские белые сейчас ликуют!

– Это так.

– А ты, Крапивин?

– Я не знаю! – вздохнул Алексей. – Это так далеко! Мне кажется, что это меня не касается, что это меня больше не касается. Понимаешь?