— Ты куда бежишь? — строго спросил он, глядя на ее поджатые, в колодках ноги.

— Вас?

— Вас! Вас! Куда бежишь?

— Руссо бежишь — ихь бежишь.

Не удержавшись, он исподлобья смерил ее злым взглядом — все ее подвижное, с тонкими чертами лицо выражало желание понять его. Густые черные брови, сросшиеся над переносьем, были высоко вскинуты.

— Ты знаешь, куда я бегу? Русланд бегу. Поймают, мне будет пуф, пуф. А тебе это. — Он чиркнул себя пальцем по шее и показал вверх — красноречивый интернациональный жест лагерников.

Она поняла, коротко улыбнулась, даже, показалось ему, фыркнула: мол, что мне виселица! И это ее безрассудное легкомыслие опять разозлило его:

— Расхрабрилась! Ну беги! Только без дураков. Я тебе не помощник.

— Конэчно! — дружелюбно улыбнулась девушка, и Иван подумал, что она не поняла его.

Он попытался было возразить, но в это время в стороне города опять послышались выстрелы, крики и лай собак. «Черт с ней, с этой девкой», — подумал Иван. Надо было пробираться дальше, и он быстро полез по склону.

3

Небо затянула сизая туча. Тревожно качались вершины елей. Лес беспокойно гудел, и первые капли дождя косыми трассами прочертили воздух между деревьями.

Иван, не сбавляя темпа, проворно лез меж стволов и камней, поблескивая голым коленом. Он только теперь заметил порванную собакой штанину и кровь на ноге. Пока стоял под скалой, рана, видимо, немного подсохла, а на ходу открылась и теперь кровоточила. Сбитые о камни, кровоточили на ногах пальцы. О какую-то колючку он больно уколол пятку и стал заметно прихрамывать.

Сзади все умолкло, погони не было слышно, по она должна была появиться, Иван знал, что немцы не оставят беглецов в покое.