Около 20:30, Сен-Режан, нетерпеливо ожидающий сигнала от Лимулена, вдруг увидал въезжающего в улочку со стороны площади единственного всадника. Это застало его врасплох. На основании наблюдений, проведенных во время подготовки, заговорщики установили, что карета Наполеона ездит в сопровождении двух взводов конных гвардейских гренадеров – один спереди, а второй сзади. Так оно по сути и было, но по случайности в тот самый вечер гренадеров расставили иначе – оба взвода ехали за каретой, а перед нею продвигался один единственный всадник, задача которого состояла в том, чтобы расчищать дорогу. Это была первая из целой серии удивительных случайностей, которые, по счастью для Бонапарте, тем вечером сплелись в единую цепочку.

Удивление Сен-Режана было усилено следующей неожиданностью – по непонятным причинам Лимулен подвел и не подал условного знака. Но даже эти две первые случайности вовсе не изменили ситуацию исключительно в пользу Консула; изумленный Сен-Режан в мгновение ока догадался, что "чистильщик" является авангардом свиты, и в тот момент, когда карета Бонапарте приблизилась к выходу улицы, поджег фитиль, опоздав, самое большее, на пять секунд, то есть, не настолько, чтобы это могло бы спасти жизнь Наполеона, если бы все остальные события пошли в соответствии с предположениями заговорщиков. Вот только все эти расчеты пошли псу под хвост в результате последующих странных стечений обстоятельств.

Долгое время после покушения во всех его описаниях основной была версия (ее можно обнаружить и в современных работах), что Сен-Режан, которого отпихнул в сторону гренадер-"чистильщик", поджег фитиль слишком поздно, уже в тот момент, когда карета Консула проехала мимо "адской машины".