Недалеко от лавочки — мой портфель. И все из него вытряхнулось. Зонт, бумаги, авторучка. Попытался встать, чтоб собрать вещи, и повалился на лавку. Так... Левая нога совсем непослушна — вывихнута или, даже хуже того, сломана.

— Больно? — вдруг раздался рядом писклявый голос.

Я повернул голову и увидел девочку с исписанным листком в руке.

— Девочка, — сказал я, — полозки бумагу в портфель.

— Сейчас. А что такое «Уйди-уйди»? — Она вчитывалась в мои каракули.

— Это рукопись, — ответил я. — А рукописи нельзя читать без разрешения автора. Иди играй.

Я нарочно соврал: в новой повести, кроме названия и нескольких страниц начала, ничего пока не было.

А девчонка не отстает:

— Вы тот самый писатель, который пропал из клуба? Вас ведь ищут, мы были там...

— Раз ищут, значит, найдут, — успокоил я ее. — А «Уйди-уйди» — это древняя довоенная игрушка...

— Довоенная, — повторила шепотом моя собеседница и затаила на миг дыхание. — А какая?

Нет, голос у нее вовсе не писклявый, а приятный, теплый.

Я оперся спиной о твердь скамьи, приподнялся, огляделся.

Смотрю: рядом с девчонкой в красной майке и отбеленных солнцем и стиральным порошком голубых джинсах два пацана — один вроде бы прирожденный спортсмен, загорелый, с выпуклой мускулатурой, а второй — подлиннее и похудее — бледный, даже чуть синеватый, с выдающимися ушами и шлеп-шлеп губами.

— Кто вы такие? — спросил я, постепенно приходя в себя.

Оказалось, девочку звали Аленой, а ее братьев — Киром и Ветром. Как я потом выяснил, «Алена» было имя подлинное, зафиксированное в метриках. Кир же был наречен от рождения Кириллом, а Ветер — Вертером. Когда подрос и стал соображать, что к чему, ему, естественно, не очень понравилось это романтическое имя. И он объявил себя Ветром; а брат и сестра при особых обстоятельствах, когда обществу требовалось проявление необычных способностей старшего брата, величали его Ветрогоном.