— Он умер, — ответил Арлекин, — как и ваш.

— Господь да упокоит их души, — набожно произнес отец Ральф.

— А когда умрешь ты, старик, я стану графом и наша фамилия снова возвысится.

Отец Ральф чуть заметно улыбнулся, покачал головой и взглянул на копье.

— Оно не принесет тебе добра, — сказал он, — поскольку его могущество предназначено для праведных людей. Оно не будет служить нечестивым мерзавцам вроде тебя.

Тут отец Ральф издал странный мяукающий звук, шумно выдохнул и посмотрел на свой живот, куда вонзился меч его племянника. Священник силился что-то сказать, однако не смог произнести ни слова, а когда солдаты отпустили его, он рухнул у алтаря в растекающейся луже крови.

Арлекин вытер меч о запятнанное вином алтарное покрывало и велел людям мессира Гийома найти лестницу.

— Лестницу? — в замешательстве переспросил один из них.

— Они кроют свои крыши, так ведь? Значит, у них есть лестница. Отыщите ее.

Арлекин вложил меч в ножны и посмотрел на копье святого Георгия.

— Я наложил на него проклятие, — тихо выговорил отец Ральф.

Он был смертельно бледен, но его голос звучал на удивление спокойно.

— Ваше проклятие, милорд, волнует меня не больше, чем пускающая ветры прислужница в таверне.

Арлекин швырнул одному из латников оловянный подсвечник, затем смел облатки из глиняной чаши и запихал их в рот. Он поднял чашу, посмотрел на ее потемневшую поверхность и, не найдя в ней никакой ценности, оставил на алтаре.

— А где вино? — спросил он отца Ральфа. Тот покачал головой.

— Чаша моя преисполнена, — проговорил священник на латыни, но Арлекин только рассмеялся.

Отец Ральф закрыл глаза от боли и простонал:

— О Боже!

Арлекин опустился на корточки рядом с дядей.

— Что, жжет?

— Как огнем, — ответил отец Ральф.

— Вы будете гореть в аду, милорд, — сказал ему Арлекин.