Покрасить лук было нужно, чтобы предотвратить его от высыхания, иначе дерево стало бы хрупким и сломалось от туго натянутой тетивы. Краска, высохнув, приобрела темно-золотистый цвет, как у тех луков, что обычно делал дед Томаса в Уилде. Но Томас хотел сделать лук темнее и потому втер в дерево немного сажи и намазал его воском. Он продолжал натирать его еще две недели, пока лук не стал черным, как древко копья святого Георгия. На концы лука Томас надел два куска зазубренного рога, чтобы укрепить на них тетиву из витых пеньковых волокон, вымоченных в костном клее, а потом в том месте, куда будет ложиться стрела, дополнительно обвил тетиву пенькой. Он стащил у отца несколько монет, чтобы купить в Дорчестере наконечники для стрел, сделал из ясеня древки и оперил их гусиными перьями. В это пасхальное утро в мешке у него были двадцать три такие стрелы.

Томас натянул на лук тетиву, достал из мешка стрелу с белым оперением и взглянул на троих мужчин у церкви. Они были далеко, но черный лук представлял собой грозное оружие, мощь его тисовой дуги была страшной. Один из врагов был в простой кольчуге, другой в черном плаще без всякой вышивки, а на третьем поверх кольчуги был красно-зеленый камзол. Томас решил, что это, должно быть, главарь и он должен умереть.

Когда Томас наложил стрелу на тетиву, левая рука его дрожала, во рту пересохло от страха. Он понял, что промахнется, поэтому опустил руку и ослабил натяжение тетивы. Вспомни, сказал он себе, вспомни все, чему тебя учили. Лучник не целится, он убивает. Только это наполняет голову, руки и глаза. Убийство человека ничем не отличается от стрельбы в оленя. Натянуть и отпустить — и все. Для этого он и упражнялся более десяти лет — чтобы натягивание и отпускание стало естественным, как дыхание, и плавным, как текущая из источника вода. Взгляни и выстрели. Не думай. Натяни тетиву, и пусть Бог направит стрелу.