Дальше идти стало труднее. Дорогу загородило болотце. В зелёной низинке стояли неподвижные светлые лужи, в которых лягушки пели и рокотали свои весенние песни.

– Ноги вязнут, – сказала Алёнка. – Может, тут ещё и пиявки есть!

– Мало ли что пиявки! – сказала Таня. – А как же теперь?

Алёнка остановилась, поглядела на Таню:

– Может… обратно?

– Что ты! – сказала Таня. – Уж теперь скоро море будет. А ты – обратно!

Болотце громко чавкало под ногами, и сквозь травку брызгала вода.

– Э! – вдруг крикнул сзади Дёмушка. – Вот они, лягушки-то! Что ж не убегаете?

– А что это нам убегать? – сердито сказала Алёнка.

– А в кустах-то что убежали? Забоялись?

Таня вдруг свернула в сторону и полезла в широкую лужу.

– Вот сейчас узнаешь, как забоялись! Вот сейчас поймаю да посажу тебе за пазуху, тогда узнаешь! – И схватила лягушку. – Ну, что?.. – сказала она. – Ага! Забо… забоя… забоялись?

Дёмушка сразу перестал смеяться. Он засунул руки в карманы и зашлёпал по воде от Тани подальше – а то ещё и правда как бы не вздумала ему мокрую лягушку за пазуху посадить!

А Таня бросила лягушку обратно в лужу и вытерла руки о траву. Ни за что бы ловить не стала, если бы Дёмушка не дразнился! Ну, теперь-то он не подразнится!

Густые ракиты стояли впереди. И речка Маринка совсем скрылась в ракитнике. А вдали, сквозь ветки, светилась большая вода и большой слышался шум…

– Что это? – прошептала Алёнка. – Может, море?..

– Может… – ответила Таня.

Они обошли кусты, поднялись на бугорок. И тут перед ними раскрылся широкий разлив. На быстром течении играли и сверкали солнечные огни, а ближе к берегу до самого дна залегла глубокая, чистая синева…