Но вернемся к включенным в настоящий однотомник повестям и роману «Искуситель», встреченному также прохладно многими критиками, хотя и при его оценке мнения оказывались диаметрально противоположными.

Популярнейший журнал того времени «Библиотека для чтения» считал, что «роман Загоскина составляет всегда радостное событие в нашей литературе», и сравнивал его «Искусителя» с романом Лажечникова «Ледяной дом»

Опубликованный в 1838 году роман «Искуситель» стоит несколько особняком в творчестве Загоскина, хотя по своей «готической» стилистике он и связан с циклом повестей под общим названием «Вечер на Хопре». В этих небольших повестях (вместе со вступлением их семь) проявляются одновременно различные стороны дарования Загоскина. В самом начале он от имени рассказчика объясняет свою привязанность к «страшным» историям и загадкам: «Не могу описать, какое неизъяснимое наслаждение чувствую я всякий раз, когда слушаю повесть, от которой волосы на голове моей становятся дыбом, сердце замирает и мороз подирает по коже». При этих словах невольно вспоминается подросток-книгочей Миша Загоскин, захваченный чтением любимой Анны Радклиф. Однако в своих повестях Загоскин, учитывая успехи просвещения и растущий рационализм века, не рискнул открыто возрождать «готическую» литературу ужасов. Недаром и «Библиотека для чтения» спустя два года прямо заявляла, что и «в Париже ужасы уже не в моде».

Тем не менее для России время такой «неистовой» литературы еще не прошло окончательно. В 1828 и в 1831 годах появляются близкие по духу и приемам повествования циклы повестей-рассказов А. Погорельского «Двойник, или Мои вечера в Малороссии» и Н. В. Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки». В 1834 году вышел в свет и нашумевший «готический» роман Н. И. Греча «Черная женщина».

И все же, чувствуя уязвимость своей позиции, Загоскин вначале оставляет читателю возможность двоякого объяснения происходящих событий – и мистического, и рационального, а в повести «Белое приведение» вообще разоблачает мистификацию. Это, очевидно, и позволило Аксакову утверждать, что «все семь вечерних рассказов на Хопре имеют страшное содержание, которое, впрочем, никого не испугает, а разве иногда рассмешит. Хотя все они написаны тем же прекрасным и живым языком, но область чудесного, фантастического была недоступна таланту Загоскина»