Вон от дверей своего домика приветливо машет Джим Геркулес, зовет на чай. Повезло мужику в том, что уродился таким громадным, с черной-пречерной кожей. Вся его работа в том и состоит, чтобы открывать и закрывать двери в царских покоях и объявлять о том, что государь или государыня «сейчас изволят быть». Сегодня он в котелке и сюртуке, так что только по цвету лица и признаешь. Но на службе Геркулес вместе с такими же мускулистыми гигантами носит алые шаровары, расшитую золотом куртку, тюрбан с пером и туфли с загнутыми носами. Хотя его и зовут «эфиопом», но все знают, что он родом откуда-то из-под Нью-Йорка. Каждый год ездит домой в отпуск. Последний раз привез душистый мармелад из американского фрукта под названием гуава, угощал знакомых.

Дмитрию случалось часами выстаивать с Джимом Геркулесом в разных концах одного коридора, видеть, как высокие особы и гости входят и выходят в императорские покои. В другое время можно было бы и чаю попить, послушать, как Джим изъясняется на смеси русского и своего чудного английского, но уже пора явиться в канцелярию. Только рукой помахал.

— Служба, Джим!

— Слюшба, слюшба… — согласно закивал чернокожий гигант. Одарил своей ослепительной улыбкой.

У непривычного человека от такого оскала мороз по коже пробирает. Говорят, какой-то старичок генерал из дальней губернии явился на царский прием и впервые увидел улыбку Джима Геркулеса. Бедняга от неожиданности сомлел, хотел было сотворить крестное знамение, но не смог. Пришлось срочно звать врачей…

Услышав цокот копыт и голос мужа, в окне, среди кустов цветущей герани, показалась и супруга Геркулеса, мадам Джоанна. Или просто Зинаида Ивановна. Цветом лица посветлей, улыбкой подобрее, а вот по-русски шпарит, как торговка с Сенного рынка.

— Здравствуй, Димочка, молодец-красавец! Ох, казак огневой, бабья погибель! В эту субботу явись-покажись — нашему Ванюше-то пять лет исполняется! Испеку пирог с капустой. Твой любимый!