Едва Фиран переступил порог многобашенного замка, как Квели Церетели немедля поделился с ним своими сомнениями. И не успел наступить рассвет, как Квели Церетели, проводив гостя, понесся в Тбилиси, сопровождаемый сотней дружинников.
А тут совсем неожиданно князь Кайхосро Барата, уже собиравшийся выехать к Мухран-батони, получил дружеский совет от Шадимана: «не доверять Саакадзе», предостерегающее послание от Хосро-мирзы: «не обнажать оружие против персидских войск».
Несколько дней подряд из Метехи в Тбиси и из Тбиси в Метехи скакали скоростные гонцы со свитками.
Тут-то на Папуна, продолжавшего гостить у своего брата Арчила, напала бессонница. Он хотя и обещал Георгию через Арчила-"верный глаз" болеть не меньше месяца, но все же пожелал купить себе сукно на новую чоху. Правда, после прогулки по майдану он свалился в таком жару, что перепуганный молодой конюх Андукапара, часто посещавший веселого больного, опрометью кинулся за цирюльником. Действительно, пьявки помогли Папуна сразу заснуть.
Только взволнованный Вардан Мудрый до утра не смыкал глаз. И вот, едва ночь сняла с неба звездную стражу, сгорбленный странник, опираясь на посох, прихрамывая, подошел к Дигомским воротам.
Сначала караульный марабдинец и слушать не хотел: необходимо у онбаши, смотрителя ворог, просить разрешения.
Мнимый странник заплакал: с каких пор богомольцу-грузину надо униженно кланяться магометанам, чтобы отпустили в Шиомгвимский монастырь? Скинув заплатанную монашескую рясу, старик стал просить обыскать его, и если, кроме двух шаури, выпрошенных у молящихся на паперти Анчисхатской церкви, азнаур найдет еще хоть щепотку соли, пусть тут же повесит.