— Какой сон?

— Удивительный сон, что приснился вчера нашему духовнику.

— Что же ему приснилось такое?

— Хоть бы и мне самой не слышать! Не могу рассказать…

— Эй, кто там, люди! Позовите отца Кирилла, разбудите, если спит, и немедля приведите ко мне! — крикнул князь.

Он отбросил четки, отодвинул мутаку и, спустив с тахты ноги, не торопясь сунул их в шлепанцы.

Священник вошел и остановился перед князем.

— Мир дому сему! — сказал он.

— Садись, отец! — приказал князь, указывая на складной стул. — Говорят, тебе приснился какой-то странный сои?

— То было скорее видение, чем сон, мой господин!

— Однако ты всех перепугал…

— Я не хотел рассказывать, но люди спросили: чего ради я вдруг отслужил молебен? — и я не в силах был утаить.

— Что же тебе в конце концов приснилось?

— Поистине нечто удивительное…

Священник откашлялся и начал тихим, прерывающимся от волнения голосом:

— Привиделось мне, будто Алавердским монастырем — да славится его благодать! — овладела нечистая сила.

— Нечистая сила?

— Истинно! Дракон обвился вокруг храма: трижды обвился, пастью вгрызся в собственный хвост, а кончик хвоста еще на добрую пядь торчит. Так и спит окаянный! Ужас напал на людей такой, что никто не смел войти в храм; в нем уже не справляли богослужений, умолкли песнопения и молитвы. Парод, окаменев от страха, толпился вокруг и глядел на дракона. Время от времени нечистый просыпался, вытягивался и, сверкая глазами, с разинутой пастью, тянулся скользким своим телом к толпе и хватал всех, кто попадался ему на пути, перебирая одного за другим стоявших вокруг в оцепенении людей. Насытившись и раздувшись, дракон снова обвивался вокруг храма… Так при каждом его пробуждении погибала тьма народу.