— Что вы сказали, сэр?

— Я сказал, что тот, кто не республиканец, обладает глупой головой или недобрым сердцем, — повторил старший всадник, тщательно отчеканивая каждое слово.

— Вы так находите? — продолжал юноша, поворачивая свою лошадь назад, к всаднику, следовавшему за ним.

— Да, таково мое мнение, — ответил старший, останавливаясь. — Ежели желаете, могу выразить эту мысль и так: кто не республиканец, тот или подлец, или глупец.

— Подлец тот, кто говорит так! — покраснев от гнева и хватаясь за рукоять шпаги, вскричал юноша.

— Ясно, хотя и грубо сказано, молодой человек, — спокойно заметил старший. — Хотелось бы мне в ответ на это столь же прямо и грубо обозвать вас глупцом, но я сдерживаю себя. Предупреждаю, однако, что, если вам дорога жизнь, возьмите свои слова обратно.

— Ни одного слова, пока у меня есть шпага! — горячился юноша. — Советую лучше вам взять обратно свои слова.

Быстрым движением он выхватил из ножен шпагу и взмахнул ею.

Этих двух людей, совершенно между собой не знакомых, но уже готовых вступить в бой не на живот, а на смерть, свел случай. Они оба ехали по одной и той же дороге, пролегшей по горкой отлогости от города Мичельдина в мичельдинский лес, неподалеку от того места, где в настоящее время стоит усадьба «Пустынька». За каждым из всадников, на некотором расстоянии, следовал верхом слуга.

Одно время им пришлось ехать почти рядом, и они разговорились по поводу дороги. Незаметно разговор перешел на политические темы, и теперь, когда оба всадника поднялись на верх плоскогорья, у них вдруг вспыхнула ссора, готовая перейти в кровавую схватку.

Впрочем, горячился только младший из спутников.