Но, кроме этих действующих лиц "Петрушки", давно всем известных, появилось и новое лицо: господин с аккуратным брюшком, гладко выбритый, на носу - пенсне в золотой оправе, на голове - шляпа котелком. Он ходит уверенно, говорит строго и назидательно.

- Ты что здесь шумишь? - спрашивает он Петрушку. - Зачем нарушаешь порядок?

- А что это за штука такая - порядок, ваша милость? С чем его едят? прикидывается наивным Петрушка.

- Порядок - это чтобы каждый был на своем месте. Всяк сверчок знай свой шесток.

- А, это такой, от которого хоть волком вой? - догадывается Петрушка. - Не его едят, а он ест?

Когда господин уходит, Петрушка спрашивает:

- Музыкантша, что это за тип?

- Это юрисконсульт, - отвечала Ляся. - Разве, Петр Иванович, ты его на знаешь? Его фамилия Благоразумный.

- А если я его палкой по голове умной, ты сыграешь похоронный марш?

- Что закажешь, Петр Иванович, то и сыграю: хоть марш, хоть плясовую.

По мере того как шло представление, толпа густела. "Ну и Петрушка, хай ему бис! - раздавались одобрительные возгласы. - Вот дает, шельмец!" Даже слепцы на время прервали свое заунывное пение и слушали, улыбаясь в пространство. А когда со стороны донесся голос одноногого: "Джентльмены и леди, завтра уезжаю в Ростов, ложусь на операцию..." - из толпы даже крикнули: "Ладно, успеешь уехать к тому году, помолчи маленько, не мешай!"

Представление кончилось. Кубышка спрятал своих кукол в сундучок, раздвинул ширму и обнажил голову. Картуз стал быстро наполняться смятыми бумажками разных цветов и рисунков: сыпались деньги всех правительств - от свергнутого царского с портретами императоров до вновь испеченного "Всевеликого войска Донского" с оленем, пронзенным стрелой.

Толпа растаяла. Опять загудела волынка, опять донесся сиплый голос одноногого: "Леди и джентльмены, завтра уезжаю в Ростов..."

Кубышка сложил ширму, подмигнул Лясе, как бы говоря: "Видала, какой успех!" - и начал пробираться сквозь людской поток на улицу.