Удрал... Бросил его одного в незнакомой реке... Что будет теперь с ним? Плыть за язишкой? Искать? Но разве его найдешь? Река не озеро. Не видно ни конца, ни края. И рядом оказался враг. Да еще какой! Этот пострашнее жука-плавунца или пиявки!..

По сторонам зловеще шевелились водоросли, мелькали пугающие тени, и карасику казалось, что отовсюду к нему подкрадываются большие губастые хищницы. Подрагивая от страха, он выбрался из зарослей и, прижимаясь брюшком ко дну, поплыл в темнеющую яму, чтобы обдумать свое незавидное положение. Неожиданно под ним что-то зашевелилось, больно укололо брюшко. Карасик отпрянул в сторону. Поблизости оказалась покрытая слизью рыбка, которая воинственно взъерошила колючий спинной плавник и, выпучив глаза, приготовилась к драке. Это был ерш, сам порядочно перетрусивший от прикосновения незнакомца с золотыми чешуйками. На всякий случай ерш растопырил колючки, загнул набок хвост. Ну-ка тронь - сразу получишь сдачу!

Карасик к этому времени уже понял, что колючая рыбка по размерам уступает ему и не сможет его проглотить, даже если очень захочет, а потому успокоился, отплыл чуть подальше и зарылся в ил.

В мягком иле карасик проспал всю ночь. Сказались усталость и страх, совершенно обессилившие тело. Выбрался он из укрытия лишь с рассветом. Голод тотчас же напомнил о себе, заставил принять срочное решение. Он стал ворошить ил и - вот счастье! - увидел знакомых личинок комара. Однако воспользоваться добычей не удалось. Со всех сторон сразу же устремились колючие рыбки и стали прямо из-под носа хватать личинок. Колючих рыбок было так много, что на еду нечего было и рассчитывать. Все равно не дадут спокойно поесть эти нахалы.

Карасик невольно с грустью вспомнил родное озеро. Там было иначе. Копайся в иле сколько угодно, и все, что нашел, - твое. Никто у тебя не перехватит, не отберет.

Чтобы избавиться от надоедливых нахлебников, он поплыл дальше, в глубину.