Клим и Марта обнялись, расцеловались. Он держал ее за руки.

– Ну, красотка! Дай-ка я посмотрю на тебя!

И все по новой: восклицания и объятия.

Никакой красоткой Марта не была: дебелое сорокалетнее лицо, нос – грушкой, губы – плюшкой.

– Идемте – тут холодно! – сказала Марта.

Ада вошла вслед за Климом в дом. Батюшки-светы… Лестница была застлана коврами. На стене – обои, картины в рамах. Люстра с висюльками!

Наверху было еще наряднее, даже граммофон имелся. Марта показала на бархатные кресла:

– Садитесь. Откуда ты явился, мистер Рогов? Из тюрьмы?

– С войны.

– Много наград принес?

– А то! Орден Подвязки на голову, орден Почетного легиона беженцев и Пурпурное разбитое сердце.

– Ты что, с русскими приехал?

Клим рассказывал о себе, о войне, спрашивал Марту о каких-то людях. Ада сидела в обнимку с саквояжем и книгами.

Вот они какие, бордели. Один рояль зеленый, наверное, тысячу долларов стоит. На столе – апельсины, печенье… Вдруг поесть предложат?

– Я не знаю, куда катится этот мир, – распалялась Марта. – Раньше белую девочку за хорошую цену можно было продать. А сейчас подходи к русскому консульству – выбирай любую. Они там сотнями толкутся.

Клим усмехнулся:

– Тебе русские все дело загубили?

– У меня клиентов вдвое меньше обычного. Последний кассир из универмага чувствует себя Рокфеллером: притащит перепуганную цыпочку в кафе, закажет ей кусок пирога, а она от счастья млеет: «Мой принц, мой принц…»

– Мне бы работу найти, – произнес Клим. – Денег нет ни гроша.

Марта покачала головой:

– С работой трудно. Китайцы готовы на все ради десяти центов в день. А тут еще ваши русские… Легко устроиться только девочкой в заведение. – Она перевела взгляд на Аду: – А это кто с тобой?

– Понятия не имею. Зовут Ада. Ей идти некуда.

Марта внимательно посмотрела на нее:

– Сколько тебе лет?

– Пятнадцать.

– На что ты собираешься жить?