Интересно, откуда Клим знает Марту? Неужели таскался к ее девкам, когда жил здесь?

Ада вспомнила, как он танцевал танго, – мурашки побежали по спине. А вдруг он будет приставать?

Клим появился из дверей:

– Пошли. Вроде договорились: с нас восемь долларов в месяц, с хозяев – ключ от комнаты и кипяток в общей кухне. А там, глядишь, либо тебя в звании повысят, либо я приработок найду. Соседи у нас не буйные – филиппинцы из оркестра в «Гаване»: ночью играют, днем отсыпаются. Так что жить можно. Да, я сказал хозяину, что ты моя наложница, иначе бы нас не поселили вдвоем. У китайцев с моралью строго.

Ада медленно кивнула. Клим рассмеялся:

– Не беспокойся – проверять никто не будет. Здесь все выдают себя не за того, кем являются.

Чэнь – сутулый китаец в синем халате и черной шапочке – повел их по рассохшимся ступеням наверх, но не в квартиру на втором этаже, а еще выше.

– Он сдал нам что-то вроде голубятни, – объяснил Клим.

Чэнь приставил лестницу к люку в потолке.

– Прошу, прошу… – показал рукой.

Клим помог Аде втянуть вещи наверх. Крохотная нетопленая комнатка – чуть больше железнодорожного купе. Запах отсыревшего дерева. В одном углу печка – здоровая жестянка с надписью «Kerosine», в другом – занавеска в цветочек.

– Это что? – спросила Ада, заглядывая за нее. Там стоял бочонок с крышкой.

– Отхожее место, – пояснил Клим. – В китайских домах нет канализации, поэтому все пользуются такими горшками.

Ада попыталась взять себя в руки. Это ничего.

– Ванной комнаты тоже нет?

– Хочешь – таскай воду сюда, грей и мойся. Хочешь – в реке полощись. Но я не советую – там холера.

– А вы будете таскать воду?

– Я в баню пойду.

Клим взял у Ады еще несколько центов и отправился за едой. Вернулся с кульком вареного риса и шестью палочками: на них было нанизано что-то коричневое.