Нарубив вязанку жердей, Степан на поляну их принес и снова ушел, ибо жердей много нужно было, чтобы загон для живности приобретенной соорудить. Да только топором застучал, жерди сухи вырубая, волк вдруг примчался, язык в клочьях пены, вывалив.

             Смекнул Степан, что беда приключилася в скиту, стремглав сквозь бурелом кинулся. Упыхавшись, на поляну выбежал, топор крепко в руке сжимая…

             Под навесом сидели и стояли человек пятнадцать татар в воинском убранстве…

             Взглядом выхватив седоусого степняка, Степан поклонился ему, но тот кивнул на молодого воина в кожаном панцире:

             - Десятник.

             - Кто ты? – спросил тот по-русски.

             - Степан, -  ответил лесовик. – Живу здеся с отшельником Мефодием и с отроком Никитою.

             - Гляди, Степан, - сказал десятник, - в округе берендеи появились. В кочевье нашем, верстах в десяти отсюда уже трое детей пропало и девушка. Мы их ищем. По следу плосколицых до лесу шли, а тут следы их потерялися. Да! Одного мальчика мы в ручье нашли на опушке. Чтобы, значит, полакомиться ввечеру приготовили… Потому знай, Степан, где-то рядом они…

             Десятник поднялся с чурбака и кивнул своим наянам.

             - Оружие-то есть у тебя? – спросил он, обернувшись.

             - Топор вот только, - ответил Степан. – Да вилы трезубые…

             Десятник кивнул седоусому.  Тот безмолвно отцепил от пояса свою кривую саблю и нож, в кожей обтянутых ножнах, и бросил оружие к ногам Степана…

             Наяны безмолвно растворились в чаще, оставив после себя запах конского пота и шкур бараньих.

             Степан смахнул пот со лба и шагнул в скит…