— Было бы лучше для всех, если бы ты покинул Рим. Удались на время, скажем, в Испанию, — снова заставил себя заговорить Скавр. — Я слышал, что Луцию Корнелию Долабелле требуется помощь опытного человека.

Сулла замигал в деланном изумлении.

— Неужто? Вот не предполагал, что дело приняло столь серьезный оборот! Однако, Марк Эмилий, для меня сейчас невозможно сорваться с места и упорхнуть в Дальнюю Испанию. Я уже девять лет заседаю в Сенате; настало время выдвинуть свою кандидатуру на должность претора.

Скавр судорожно проглотил слюну, но заставил себя продолжить учтивую беседу.

— Не в этом году, Луций Корнелий, — ласково произнес он. — На следующий год, годом позже… Но сейчас тебе следует покинуть Рим.

— Марк Эмилий, я не совершил ничего дурного!

— Нет, совершил, Сулла! Дурно уже то, что ты топчешь ногами римскую почву!

— Я уже на три года превысил возраст для избрания претором, мое время истекает. Я буду баллотироваться в этом году, а это означает, что мне надлежит оставаться в Риме.

— Прошу тебя пересмотреть это решение, — произнес Скавр, вставая.

— Не могу, Марк Эмилий.

— Если ты выдвинешь свою кандидатуру, Луций Корнелий, то, поверь, тебя будет ждать неудача. Как и на будущий год, годом позже и так далее, — предостерег Скавр, не повышая голоса. — Это я тебе обещаю. Запомни! Лучше покинь Рим.

— Повторяю, Марк Эмилий: я скорблю о происшедшем. Но я просто обязан остаться в Риме и добиваться избрания претором, — молвил Сулла.

Вот как обернулось дело. Оскорбленный в своих auctoritas и dignitas, принцепс Сената Марк Эмилий Скавр обладал достаточным влиянием, чтобы воспрепятствовать избранию Суллы. В списке фигурировали другие, гораздо более мелкие людишки: ничтожества, посредственности, дурачье. Что не помешало им стать преторами.