Отец вместе с соседями как мог, помогал ей. Им нашли даже дом, в котором незадолго до этого умерли все жильцы от неизвестной болезни и его никто не спешил занимать. Слепая оказалась искусной в вязании сетей и кое-как они жили в том доме. Я же нередко приносил им завернутые в лист теплые лепешки из нашего очага. С годами старшая дочь, Шамхат, превратилась в знаменитую городскую красавицу, веселую женщину, радующую мужчин при храме Иштар. У женщины, не вышедшей замуж, одна дорога – в храм богини любви.

Мысль, что и младшую, Алайю, ждет тот же путь, не давала мне спокойно жить уже давно, но я не смел заговорить о том в собственном доме, потому что и наша семья неожиданно обеднела.

Я поднимался по узкой улочке, где с трудом расходятся два осла, здесь прохожих не было, и мне не надо было стыдиться их взглядов. И хотя я должен был спешить в храм, я заглянул к Алайе.

– Аннабидуг! – радостно встретила меня девушка, – я ждала тебя с утра, как хорошо, что ты пришел. – Она оглядела мою одежду – кусок грубоватой шерстяной ткани, плохо выбеленный, брошеный через плечо. – Я подумала, вдруг тебе понадобится вооружение и приготовила его.

– Вооружение? – переспросил я растерянно, потому что лучшего подарка мне не мог бы в этот день дать никто.

– Смотри, я связала для тебя боевую ловчую сеть, сшила из кожи шлем и защитную кожу на грудь, ничего что кожа из кусков – зато она толстая, бычья, и ее не так-то легко пробить.

Она одна помнила, как искусен я был в набрасывании ловчей сети!

– Когда ты успела все это приготовить? – поразился я. Или ты не исполняла дневные работы, как все другие женщины города?

– А разве ночью не светит луна? – засмеялась в ответ Алайя. – Или ты об этом забыл? Луна мне и помогала. Или ты не мечтал об оружии, поднимаясь по моей улице к храму?

– Я… Я мечтал, – проговорил я растерянно.