Горожане возвращались с общественных работ и площади, улицы были полны людьми.

– Смотри, какого верзилу ведет эта Шамхат! – крикнул говорливый зевака.

– Ну, девка! Где она выкопала такого!

– Не выкопала, а отыскала в степи. Он, говорят, жил в степи со львами и тиграми. Звери его и выкормили своим молоком. А силой, говорят, сравнится с самим Гильгамешем.

– Сравнится! – засмеялся кто-то. – Он будет и посильней Гильгамеша. Наконец, и у нашего буйвола появился соперник!

Энкиду смотрел на всех с доброй улыбкой, но на всякий случай руку Шамхат не отпускал.

В степи дорогу укажет любая травинка, здесь же, в лабиринте путаных узких улиц, красных глиняных стен и многоголосой толпы было легко потеряться.

– Эй, парень! Говорят, ты будешь беседовать с самим Гильгамешем! – спросил один из зевак, сгорбленный прежде времени от тяжелых трудов. – Погляди на нас, видишь, какие мы стали тощие и замученные. Это Гильгамеш замучал нас, он каждый день гоняет нас строить свою дурацкую стену. Заступись за нас, парень, слышишь? Скажи Гильгамешу. Эта стена и так доросла до неба. У нас даже дети и жены таскают кирпич в корзинах. У мужчин нет больше сил приласкать жену и детей. Скажи ему, хватит мучить свой народ, слышишь?

– Скажи, скажи! – подтвердила толпа, собравшаяся вокруг.

– Скажу, – серьезно ответил Энкиду. – В степи я не давал обижать никого, не позволю и здесь.

– Веди его, Шамхат, к Гильгамешу немедля, – крикнули из толпы. – Парень все скажет.

– Веди меня, Шамхат, к Гильгамешу, – приказал и Энкиду.

Шамхат же почувствовала, что уже не мать, не наставница она рядом с ним, обычная слабая женщина, он же – ее защитник.

– Я скажу Гильгамешу все, о чем просят эти люди.