После этих слов два великана помогли подняться друг другу, обнялись, поцеловались и поклялись быть навеки друзьями.

Гильгамеш, едва держась на ногах от усталости, отвел Энкиду в покои для почетных гостей. Там Энкиду спал день, ночь и следующий день. Сам же Гильгамеш, верховный жрец Урука, приняв омовение, умастив тело душистым елеем, снова вернулся в покои богини Ишхар. Каждый знает, что человек перед богами должен предстать чистым душою и телом. И Гильгамеш делал все, что положено, чтобы и эта богиня не забыла оказать свои милости для Урука.

Жители, не услышав утреннего барабана, призывающего их на работы, слегка растерялись, но по привычке вышли на улицы. Так и стояли они, переговариваясь друг с другом, не зная куда идти и чем заниматься, пока к ним не спустился глашатай.

– Боги довольны стеною Урука, ее высотою и толщиной! объявил глашатай. – И с этого дня каждый возвращается к тем делам, которые он оставил. Горшечники могут лепить горшки, корабельщики – строить суда, купцы – отплывать в дальние страны, супруги – радовать друг друга своею любовью.

И был праздник в каждой семье. Всякий благодарил богов, царя Гильгамеша и пришедшего из степи великана Энкиду.

А Гильгамеш сказал своему новому другу:

– Пойдем, я хочу показать тебя матери.

* * *

– Я хочу показать тебя матери, – сказал Гильгамеш и повел нового друга к той, кого при жизни считали уже полубогиней.

Робко вошли они в сумеречные покои Нинсун.

Светильники вдоль стены отбрасывали мигающий свет на каменные фигуры семейных предков – богов. Там, в середине горел вечным огнем главный светильник – он освещал фигуру того, кто запомнился многим как человек, как великий герой и правитель Урука, принесший городу много славных побед. То был Лугальбанда, отец Гильгамеша.

В глубине покоев, что звались Эгальмахом, в широком плетеном кресле полулежала та, что хранила спокойную мудрость и печаль по ушедшему мужу.