– А не пить нам тоже не можно,– снова промолвил тот же боярин.– В такой зной и капуста без поливки засохнет, не то что живой человек!

– Да и то сказать,– добавил другой,– нешто мы виновны, что нас в такое место поставили? Тут даже река Пьяна, так чего уж с нас, грешных, спрашивать!

За столом раздался взрыв хохота, а князь Семен, как бы извиняясь, сказал:

– Так уж у нас повелось, Федор Андреевич: мы с князем Иваном Дмитриевичем побились об заклад – кто возьмет больше оленей. И вот, один день он, с десятью своими боярами, выезжает на лов, а я, стало быть, в этот день со своим десятком пью. Ну, а завтра он будет пить, а мы поедем на лов. Эдак и чередуемся. Так то сам видишь: река-то всегда пьяна, а мы лишь через день!

Снова все дружно захохотали, а князь Федор, негодуя в душе, слегка поклонился хозяину и, не глядя на остальных, вышел из шатра.

«Тоже воинство!– думал он, возвращаясь к своему полку.– Коли этот татарин Арапша не был бы вовсе дурак, он, с силою даже втрое меньшей, давно бы их всех как курчат порезал!»

ГЛАВА 3

Тое же лета 6885Андреям Звенигородского сына, князь Федор, побил татар многих. Ве же тот князь Федор Звенигородский телом велик зело и храбр на супостаты, и крепость и силу многу имея.

Никоновская летопись

Князь Федор выбрал место для своей стоянки в полуверсте от главного лагеря, возле ближайшего брода через реку Пьяну. Воочию убедившись в опасном легкомыслии суздаль-ско-нижегородских воевод и в распущенности их войска, он сразу понял, сколь важное значение имеет охрана этого единственного пути отхода, и решил взять ее на себя.

Разбивши здесь свой стан, он распорядился окружить его кольцом сдвинутых вплотную телег, оставив лишь неширокий проход в сторону суздальцев, а воинам своим приказал: половине находиться в боевой готовности, а другой половине отдыхать, но не отлучаясь из лагеря и с оружием под рукой. Почти всех своих коней он велел перегнать на левый берег, где пастбище было лучше и где они находились в полной безопасности.